Это письмо я получил из Киева от своего друга Константина Сигова — украинского философа, издателя и общественного деятеля. Константин Сигов — директор Центра европейских гуманитарных исследований Национального университета «Киево-Могилянская академия» и научно-издательского объединения «Дух и Литера», главный редактор журнала «Дух и Литера». Письмо пришло за несколько часов до начала военных действий.
Какая атмосфера в Киеве? С этим тревожным вопросом все чаще обращаются ко мне друзья из разных стран мира.
Быть может, не все три миллиона киевлян, но большинство из нас в начале этого года обсуждали содержимое «тревожного чемоданчика» на пороге войны. Документы, медикаменты, запас еды, минимум необходимых вещей на случай срочной эвакуации и бомбардировок.
Выбор необходимого обсуждали в кругу семьи, на работе и далее во всех социальных сетях. Напряженные дни и ночи обсуждения этой темы изредка разбавляли анекдотами. Например: ученые потратили космические средства для изобретения ручки, которая не перестанет писать в космосе. А не надежнее ли брать с собой карандаш и нож?
Дети тоже активно включились в обсуждение состава и объема «тревожных чемоданчиков». В случае дороги через лес по бездорожью нужны, очевидно, не чемоданы, а рюкзаки. Какого веса для взрослых и какого для детей? Более 1000 школ Киева и других городов Украины за один месяц получили анонимные угрозы заминирования зданий и были проведены экстренные эвакуации сотен тысяч детей. Не трудно представить состояние родителей, которых срочно вызывали прибыть за детьми в ситуации опасности для жизни.
В Киеве резко участились ложные угрозы минирования метро. Эти формы гибридной войны вступают в резонанс со сводками про убитых и раненых на реальной войне с Россией на востоке Украины.
Восемь лет многие не называли эту войну своим собственным именем и говорили про «украинский кризис». Теперь уже ни для кого не секрет, что проблема в «российском кризисе» и в путинском режиме. Аннексия Крыма в 2014-м году и захват городов и сел на востоке Украины привели к оккупации Россией территории, которая превышает размеры таких стран, как Швейцария или Бельгия. Тысячи украинцев убиты, а миллионы были вынуждены покинуть оккупированные территории и стали беженцами.
На одном из высотных зданий Мариуполя долгое время издалека был виден портрет девочки по имени Мелания. Ей в 2015 году оторвало бомбой ногу, и она осталась в живых только потому, что при обстреле Мариуполя русской артиллерией мать заслонила ее собой и погибла. Мелании недавно исполнилось 10 лет, из них 7 она живёт в Киеве с бабушкой Ольгой. Им помогает ассоциация «Дети надежды». Сегодня мы говорили с Ольгой по телефону, и она с тревогой рассказывала о вестях, которые получает от родных и друзей из Мариуполя, на окраине которого идёт война и никто не знает, когда она хлынет в город.
Недавно я записал диалог о формах человеческого достоинства с религиоведом Игорем Козловским, который провёл 700 дней и ночей в подвалах Донецка. Мой собеседник прошел через многочисленные допросы и пытки, на которых его мучили не только физически и психологически. Мучители пытались лишить его права оставаться человеком, изменить своему достоинству. Меня поразила его линия сопротивления. Игорь Козловский вспомнил во время пыток о том, как в свое время Виктор Франкл. говорил, что «совесть — внутренний Бог». Такой свидетель даже во время пыток дает возможность как бы извне увидеть происходящее. «Ты избит, окровавлен, но вдруг улыбаешься… И мысленно разговариваешь с самим собой о том, что больше не боишься смерти. Тебя уже не сломают, ты уже вне их власти, ты перешел черту и больше не боишься — ты себя увидел».
Такого собеседника очень важно сегодня услышать, ведь и в нашем городе оккупанты хотят делать тоже самое, что уже восемь лет творят в Донецке. Путин не скрывает своего желания повесить на мэрии Киева русский флаг — на Крещатике и на Майдане. А в соседние здания (чьи подвалы ещё помнят КГБ) ФСБешники станут таскать на допросы и пытки киевлян и «гостей столицы». Западным дипломатам это, казалось бы, не угрожает, но на всякий случай они из Киева уезжают.
150-тысячная русская армия и военная техника работают день и ночь для нагнетания страха и при помощи его — для стирания фундаментальных правовых норм и этических правил. Кремль хочет добиться, чтобы Европа постепенно отказывалась от любых принципов — «лишь бы не было войны».
Почему костью в горле у Кремля оказался именно Киев? Псевдоисторические фантазии Путина камуфлируют подводный камень его режима. Запрет международного общества «Мемориал»* в России по сути связан с эскалацией агрессии путинского режима по отношению Киеву. Об этой связи не часто упоминают на Западе, но она существенна.
Кремль накладывает табу на свободный доступ к информации о преступлениях сталинского режима, на рассмотрение Голодомора и ГУЛага как преступлений против человечества. Отрицание правды о таких местах массовых уничтожений, как Сандармох, перешло уже в репрессии против Юрия Дмитриева и других сотрудников Мемориала, которые «выносят сор из избы».
Путинский режим пытается убедить Запад в том, что суд над сталинскими преступлениями — это «внутреннее» дело России». Здесь, мол, не преступления против человечества, а преступления против «своих» ( в любых количествах), и диктатор требует считать их «локальными», вне суда человечества. Прекращение осуждения государственных преступлений СССР развязывает руки тем, кто убивал в Москве Политковскую и Немцова. Безнаказанность государственных преступников прямо связана с политикой амнезии.
Страх перед международным судом — аналогичным Нюрнбергу — осознанно и неосознанно определяет инерцию преступного режима. Маниакальная риторика Кремля по поводу НАТО остается абсурдной до тех пор, пока за словом «НАТО» мы не увидим «тень Нюрнберга».
Какое дело диктатору Лукашенко до суда в Гааге, если его преступления — это «внутреннее» дело Беларуси? Диктатор исключает захваченную им страну из юрисдикции Европы. Терроризируемую территорию он как бы вырезает из пространства человечества. Изоляционизм неосоветского режима настаивает на эксклюзивном праве безнаказанно творить зло на своей территории.
Прикрытием для такого зла служит дурость тупость тех зарубежных комментаторов, которые закрывают глаза на то что творится «там у них», как будто это не касается «нас». Реальность единого человечества одни отрицают со зла, другие по глупости. Причём дурость опаснее прямого зла по мнению Дитриха Бонхеффера. Дурость, в отличие от зла, вполне довольна собой, в ней меньше склонности к самоуничтожению.
Какую модель отношений предлагают Украине те, кто готовится в декабре этого года отпраздновать столетие создания СССР в 1922-м году? Суть этой модели демонстрирует насилие путинского режима над Белорусью руками Лукашенко. Круговую поруку такого «локального» насилия стремится разорвать Украина.
Вместе с генералом Григоренко, Сахаровым и сотнями других правозащитников мы называем преступлением сталинскую депортацию крымских татар в мае 1944 г. Продолжением этих репрессий является преследование инакомыслящих вслед за аннексией Крыма на протяжении уже восьми лет. 16 февраля 2022 в Симферополе осуждён на шесть лет заключения журналист радио Свобода* Владислав
Есипенко. Сфальсифицированное дело должно быть преданно международной огласке. О
реальном контексте журналист сказал в своем последнем слове на суде:
«Моего деда в 1937-м году пытали и расстреляли. У меня такое чувство, что теперь
премые наследники тех чекистов делают сейчас то же самое, что и в 1937-м году… Они
лишают свободы журналистов, которые пытаются показать то, что реально происходит в
Крыму. Потому что в Крыму правит ФСБ… Если так будет и дальше, то такая страна не
имеет будущего».
Судьбы отдельных узников совести в тюрьмах путинского режима не распадаются на
атомы до тех пор, пока международную солидарность с ними не удаётся свести к пустому
звуку.
Значительным политическим телом наполнением мирового Мемориала* сегодня являются
миллионы граждан Украины. Нарушение международного права для нас является
вопросом жизни и смерти. Целостность и суверенитет страны для нас коренным образом
связаны с вопросом о достоинстве каждого человека. Дело Мемориала* не стереть из
повестки дня пока идёт борьба за свободную Украину, которая многое помнит и делится
своим свидетельством с миром.
Украина выносит «локальные» советские преступления на свет универсального суда. За
это её сейчас пытаются уничтожить и похоронить в Ничьей Земле, No man’s land.
Украина стремится напомнить человечеству про судьбы тех, кому выпало жить на
«кровавых землях». Тем самым она расширяет общее поле ответственности за то, что
здесь происходило и происходит теперь. Этого ей не прощают. Её пытаются превратить в
заложницу и обвиняют во всех невозможных грехах.
Архивы советского КГБ давно закрыты в России и Беларуси, но открыты для всех
исследований в Киеве.
Солидарность мира с Украиной сегодня необходима всем нам. Речь идёт о поддержке во
всех формах — мыслью, словом, делом и оружием. В частности, Великобритания передала
Киеву огнемёты для ведения боевых действий на улицах города. Как писал Т. С. Элиот в
1940-м году про оборону свободы: «Мы заняли наши позиции в ожидании
распоряжений». Такова ситуация на сегодня.
Мне бы не хотелось сейчас обсуждать тему списков на аресты, которые российские
спецслужбы составляют с именами тех своих сограждан, которые выбрали свободу и
переехали в Киев, а также с именами неудобных для них белорусов, украинцев и прочих
европейцев.
Но в заключение позвольте дерзкий вопрос о будущем нашего города, нашей страны и
нашей Европы — после Путина и после войны. Когда наконец девочка из Мариуполя и
философ из Донецка почувствуют себя в Киеве в безопасности?
23.02.2022