ETHOS

ЕТОС на практике во время войны

Константин Сигов: «Сокровище украинского сопротивления должно пробудить Европу»

В большом интервью Le Figaro франкоязычный украинский политический философ, рассказывает о трагедии, которую переживает его страна, описывает «идущее из глубины национальное пробуждение», позволяющее украинцам оказывать стойкое сопротивление российской агрессии. Он поясняет, что «есть реальный шанс стать свидетелем агонии путинской власти и появления реальных изменений в европейском этосе», если солидарность Европы будет возростать. Именно «союз украинского сопротивления и европейской солидарности» преодолеет российскую «имперскую одержимость», но этот шанс может быть упущен, если тормозить на полпути к победе над путинским преступным режимом. Запад был введен в заблуждение, думая, что Россия порвала со сталинизмом в 1991 году. Преступления путинизма и коммунизма должны быть осуждены, чтобы выбраться из «советской трагедии, которая продолжается с 1917 года».

Интервью Лоры Мандевиль

***

Вы посвятили свою жизнь идеям. Вы родились в Киеве И сегодня свидетельствуете из Украины Европе и миру о сопротивлении своего народа. Расскажите нам об этом.

Мы здесь с моей 93-летней мамой, братом и сыном. Каждый вечер мы спускаемся в подвал. И я спрашиваю сына Романа, работающего с журналистами-международниками в прифронтовой зоне, где он собирается ночевать. Вчера он ночевал в коридоре среди книг, подальше от окон. Это здание расположено возле телевышки, между Бабьим Яром , куда ударила ракета, и станцией метро «Лукьяновская». Я отметил, что, может быть, лучше спать в метро, станция которого находится на большой глубине. 24 февраля мы установили на окна снаружи мешки с песком, а внутри сложили книги. Надеюсь, что в Париже мешки с песком не понадобится, но здесь они спасают людям жизнь. Неподалеку находится Софийский собор, который старше Собора Парижской Богоматери на столетие, и его в 1930-е годы хотел снести Сталин.

Каждый день мы спрашиваем себя: упадет ли бомба на собор Святой Софии и его мозаики XI века? На моей страничке в фейсбуке есть мозаика Оранты: образ Богородицы, простирающей руки к небу. Замечательный украинский философ культуры Сергей Крымский обратил внимание на то, что жест Оранты — это жест Моисея, воздевающего руки, чтобы Израиль не проиграл битву с амаликитянами; при этом Арон и Гур помогали ему держать руки поднятыми вверх. Европейцам вместе с украинцами нужно держать руки поднятыми вверх. Наши руки устают, но мы должны держаться. Потому что сейчас решается фундаментальный вопрос. Либо завершится начавшаяся в 1917 году «советская трагедия», и мы поставим заслон проснувшейся имперской неосоветской ярости, либо снова погрузимся в нее на десятилетия. Разрыв с советским прошлым в 90-х не состоялся.

Мы, европейцы, были слишком наивными. Мы думали, что сможем обойтись без Нюрнбергского процесса над коммунизмом, несмотря на предостережения таких диссидентов как Владимир Буковский и Мустафа Джемилев. Отсутствие суда подготовило почву для возврата к сталинизму и путинизму. Единственный выход из этого тупика — судебный процесс, активную роль в котором призвана играть Франция, родина защиты прав человека. Только так дело не скатится в форму эмоционального реваншизма. Мы требуем справедливости и правосудия.

Путин предупреждает внутренних «национал-предателей», что они будут зачищены.

Это возвращение к сути сталинизма… Это движение к насилию и к прошлому происходит потому, что путинский режим не встречал реальных препятствий. Чтобы судить о преступлениях путинизма, необходимо было дать четкую оценку сталинизму, чем занималась организация «Мемориал». Официальное закрытие «Мемориала» в декабре стало сигналом приближающейся войны. Но даже сама путинская терминология о предателях выдает то, чего боится Путин. Ведь именно он предал свой народ и человечество! В Украине в минуышем годуне прошло незамеченным событие: 700-летие со дня смерти Данте. Ольга Седакова обратила внимание на 33 песнь «Божественной комедии», в которой Данте описывает сцену из ада, где люди во время пиршества едят, пьют, носят одежду. Но их души уже в аду! Значит, они совершили такое ужасное преступление, что в них не осталось ничего человеческого. Это то, что мы наблюдаем у Путина. Когда-нибудь он предстанет перед судом, и суд докажет его личную ответственность, которую он несет за взорванные здания в Москве в 1999 году, спровоцировавшие 2-ю войну в Чечне, за то как вели Кавказские войны, за убийство Анны Политковской и других оппозиционеров и конкурентов, а затем за вторжение в Украину. Этот суд покажет миру серийного преступника. Вопрос в том, когда будет положен конец этому Злу?

Президент Байден называет Путина «военным преступником». Однако он по-прежнему у власти.

Никто не может предсказать, как долго продлится этот режим. Но и в 2014 году, во время революции на Майдане, никто не знал, что в какой-то момент диктатор сбежит. Этот случилось потому, что диктаторы не всемогущи, даже если они хотят нас в этом убедить! Когда произойдет самоуничтожение Зла, мы не знаем. Но это время придет. Как и в случае с мобильным телефоном, батарейка имеет свой предел заряда. Понимание того, что этот предел существует, помогает нам поставить барьер страху, который ведет к неправильным решениям.

В России есть люди, которые также мечтают покончить с этой властью. Видите ли Вы в них братьев по оружию, несмотря на войну против Украины?

Мы не должны отказываться от ключевого тезиса о том, что эта борьба не только наша, но и других. Потому что этот тезис мобилизует дух разума и те человеческие качества , которую путинский режим хочет уничтожить. Любой, кто открыто заявляет, что он против войны, является союзником свободного мира. Я знаю, что в России есть люди, сделавшие это в 2014 году, когда большинство россиян скандировали «Крым наш». Они заявили, что это преступление против международного права и аннексия. Так, мой родной университет Киево-Могилянская академия присвоил почетное звание доктора Honoris Causa осудившим войну историку Андрею Зубову и лауреату Нобелевской премии по литературе Светлане Алексиевич.

Но есть и другая сторона вашего вопроса, которую нельзя оставлять за скобками. Это интеллектуальная ловушка, в которую часто попадает российская интеллигенция, разделяющая культуру и политику. Актуален жест Томаса Манна, покинувшего нацистскую Германию в знак протеста против Зла. Ведь мы еще не одержали победу. С этой точки зрения, если дирижер отказывается осуждать войну, я считаю, что ему нельзя позволять организовывать свои концерты.

Вы говорите здесь о ключевой роли моральной позиции каждого человека.

Этот ключевой момент для постсоветского и, шире, европейского пространства будет заключаться в переходе к новому этосу, который заставит нас не отделять необходимость различения добра и зла от любого культурного действия. Знаменитая писательница Надежда Мандельштам в свое время поразила многих советских интеллигентов категорическим тоном, с которым она говорила о «людоедах», «преступниках» сталинского режима, убивших ее мужа. Она сказала, что невозможно избежать этического суда, какой бы виртуозной ни была трель. Надежда Мандельштам понимала, что соблазн русской интеллигенции заключался в том, чтобы сказать: да, мы убили Осипа Мандельштама, но мы можем и похвалить заслуги режима, принять оруэлловское двоемыслие.

Являемся ли мы свидетелями последнего взмаха хвоста Российского Имперского Дракона?

Да, имперская парадигма здесь, в Украине, рушится. Но мало кто из россиян готов это признать. В книге Веркора «Молчание моря» немецкий офицер с уважением относится к французской культуре. Он не считает, что культура Гёте выше французской. Это то, чего не хватает русским из-за имперского высокомерия, присущего даже многим из тех, кто против войны и поддерживает нас. Редко встречаются русские интеллектуалы, которые пытаются изучать историю украинской культуры, знать нашу литературу, услышать голоса народов, пострадавших от империи, кроме собственного голоса. Конец империи может наступить только в том случае, если они проявят интерес к другим народам, как это сделали диссидент Андрей Сахаров или генерал Петр Григоренко. Мы должны требовать, чтобы они осудили войну и дали оценку допущенным ошибкам. Но первое, что необходимо сделать, это прежде всего закончить войну, а потом подвергнуть суду тех, кто виновен в совершенных преступлениях. Пока совершаются преступления, нам придется отказываться от общих культурных проектов, сделать исторический перерыв, если мы хотим надеяться на покаяние.

Если мы остановим войну, этот режим будет искать выход.

Мы должны сохранить демократическую Украину, и поэтому должны прекратиться бомбардировки ее городов. Но это первый этап. Затем нам придется победить путинизм. Потому что реальная безопасность Парижа и Киева наступит только тогда, когда этот преступный режим падет. Конечно, чтобы остановить войну, нам придется вести переговоры без фетишизма и остерегаться ошибочных позиций. Всем демократическим странам придется пойти на жертвы, чтобы демократия победила. Придется жить скромнее, без российского газа. Но мы будем больше уважать собственные страны, если встанем на этот трудный путь. Накануне революции на Майдане Киев производил впечатление аморфного общества, что всех раздражало. Мы были даже больше недовольны, чем сегодня французы недовольны своей страной. Поэтому национальное пробуждение стало большим сюрпризом для всех. Оно показало, что в своих недрах каждое свободное общество, даже находящееся под гипнозом, таит в себе ресурсы, которые долгое время остаются на глубине, как подземные реки, а потом внезапно появляются средь бела дня и удивляют всех, а не только диктаторов типа Виктора Януковича и Владимира Путина.

В 2014 году мы вдруг осознали, что мы республика, что мы можем быть едины, как никогда раньше, мы узнали своих соседей по лестничной площадке, в доме, произошла полная трансформация перспективы. И сегодня это снова повторяется. Когда-то «пророссийских» мэров Харькова и Одессы пренебрежительно критиковали, но теперь вместе с лучшими патриотами, незыблемы, как скалы.

Что Ханна Арендт называет «спрятанным сокровищем сопротивления»? Во Франции оно тоже существовало во время Сопротивления и может вернуться. Мы видели, как оно появилось в Праге в 1968 году и в Будапеште в 1956 году. Это качество, характерное для каждой европейской страны, проявляется, когда речь идет о жизни и смерти! Вы знаете, что в Киеве под бомбами родилось более 800 детей, в том числе 12 пар близнецов? Сегодня я физически ощущаю невероятную силу жизни, сопротивления, которую невозможно остановить. Это жизненный импульс — elan vital Бергсона. Каждый может стать Черчиллем. Европейцы забыли вкус свободы, у них была иллюзия, что это данность. Но с этой войной они должны понять, что свобода бесценна.

Вопрос правды является ключевым. На Западе, где существует свободный доступ к информации, многие, тем не менее, позволили себя одурачить путинской пропагандой.

Это ключевой вопрос. Путинская пропагандистская машина действительно намеревалась убить всякую тягу к правде у себя дома и в Европе. Мы слышим о том, что пропаганда есть и с той, и с другой стороны: это типичный путинский метод демонстрации того, что правды нет. Но напомню, что есть радикальная асимметрия: гражданские лица России не подвергались нападению. Погибают граждане Украины, женщины, дети, старики. Правда очень уязвима, потому что было сделано все, чтобы ее разрушить, чтобы жить в «постправде». Выражением этого является феномен Шредера (экс-канцлер Германии, вошедший в правление «Газпрома») или феномен продолжения деятельности французских компаний в России, несмотря на войну. Но в славянских языках, «правда», истина, — это также и закон. Когда Путин и его команда отвергают правду, они делают это потому, что хотят жить в условиях произвола. На Западе думают, что это не столь серьезно, что это не угрожает самим основам закона. Они не понимают, что разрушение правды есть ураган, сметающий все, потому что позволяет установить произвол и беззаконие как норму. Правда противостоит тому, что вас будут бить или будут пытать.

Недавно я разговаривал с философом, известным своею активной гражданской позицией, Игорем Козловским, который провел 700 дней в заключении на Донбассе и подвергался пыткам со стороны сепаратистов. В такой ситуации сегодня может оказаться каждый в Мариуполе или Херсоне.

Мы, украинцы, стали тем физическим телом, которое свидетельствует о духовной связи между правдой и законом. Теряя правду, мы теряем право на жизнь, на достоинство. Нас порабощают.

Все это возвращает меня к Европе как к «последней утопии», которая является темой книги Доминика Волтона. Уязвимая часть этой утопии связана с ее глубокой двусмысленностью. Поскольку ЕС , безусловно, действовал как магнит, притягивающий Венгрию, Чехию, Польшу и другие страны. Но это был нарциссический момент. Существовало слепое пятно, ибо европейцы согласились с тем, что бывший СССР живет по другим правилам. Они полагали, что живут в ту же эпоху, что и бывший СССР, но в разных пространствах, а на самом деле все наоборот. Мы живем в одном пространстве, но в разные эпохи, так как на расстоянии трех часов лета самолетом от Парижа можно бомбить и пытать. Историческое время иное. Но это наше европейское пространство! На этом пространстве часть стран не прошла тест на демократию и не смогла избавиться от тирании Путина и Лукашенко. Тот факт, что мы допустили этот анахронизм, приводит к тому, что теперь мы несем за это ответственность.

Но поняли ли это европейцы? Мы видели, как они интерпретировали 1989 год как начало пост-Истории, они начали разоружаться!

Это правда, но мне кажется, что с 24 февраля мы наблюдаем радикальную переоценку этой европейской утопии. Приходит понимание того, что Чернобыльская и Запорожская атомные станции, но также Киев и Харьков – это Европа, и мы должны взять быка за рога, понять, что только вместе мы можем остановить эту трагедию. Нам нужно пересмотреть наши приоритеты. Главный вызов состоит в том, что у наших границ находится криминальное государство, которое начало убивать в трех часах полета из Парижа. Все связано в нашем едином пространстве.

Но как побороть этот режим? Насколько информацияспособна расшатывать этот режим? Будет ли Украина играть ключевую роль в распространении правды в России?

Самые свободные российские СМИ уже давно в Киеве. Один из основных элементов должен будет состоять в том, чтобы сказать, что есть граница и враг: режим, который хочет нас уничтожить. Необходимо признать, что граница европейской демократии де-факто проходит по восточной границе демократической Украины. Только так можно избавить Россию от имперского соблазна, дать понять горячим головам российской власти, что здесь заканчивается граница России.

Потому что без Украины Россия будет вынуждена распрощаться с империей. Тогда эта граница станет той, которая позволит России, в свою очередь, освободиться от того, что создал путинизм. У нас не должно было воли к изоляционизму. Но мы отказываемся от добровольной слепоты перед лицом Зла. Например, продажа военных оптических средств России, которую допускала Франция, отныне должна прекратиться. Потому что мы живем в темные времена, как сказала Ханна Арендт. Нам придется переориентироваться, чтобы мы вместе шли к свободе: и мы, и вы, и они . Свобода неделима, но обманываться больше нельзя.

Как объяснить поддержку миллионами россиян путинской войны?

Один из самых уважаемых российских философов Анатолий Ахутин недавно написал, что главной движущей силой путинской машины власти является растление умов. Она своим давно промывает мозги телевизионной пропагандой, а сегодня это растление нацелено на европейцев. Если это сработает, то она их запугает, купит… Это значит, что нельзя заниматься политикой без включения этической составляющей, потому что речь идет о криминальной власти, бесконечно более опасной, чем мафия, с опытом трех поколений использования всех репрессивных рычагов власти ФСБ и армии.

Отсюда абсолютное непонимание «реалистов», взывающих к реальной политике…

Они используют этот «реализм», потому что исходят из того, что они защищены, тогда как европейская сцена — это уже Титаник. Это обманчивое чувство безопасности, которое заставляет европейцев думать, что Соединенные Штаты гарантируют их безопасность, ненавидя их за это, больше не действует. Если мы будем продолжать жить в этой иллюзии, гарантию безопасности даст диктатор, которому придется рабски служить. Пропасть рядом. Понимание того, как защищаться вместе, становится ключевым. Есть реальный шанс, что в Европе могут родиться перемены и мы станем свидетелями агонии нынешней российской власти, потому что политически и граждански Путин уже проиграл эту войну. Но это не дается авансом. Существует также реальный риск того, что трусость, инерция и непонимание лишат европейцув шанса, предлагаемого украинским сопротивлением. Украинское сопротивление и европейская солидарность могут вместе положить конец российской имперской одержимости.

Источник: Le Figaro

Поделиться:

Share on facebook
Share on twitter
Share on linkedin
Share on telegram
Share on whatsapp

#God against war в соцсетях:

Подписывайтесь и распространяйте.